Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Спасибо за комплимент!

Почему так «многа букафф»

На днях я зашла в гости в один блог и увидела такой комментарий к посту: мол, почему это длинная запись не убрана под кат, а? Думаю, по той простой причине, что хозяин блога предпочитает делиться собранной им информацией именно в развернутом виде. Во всяком случае, могу рассказать, почему я никогда не убираю под кат свои посты.

Это такой нехитрый способ остаться в списке ЖЖ-х друзей и подруг у тех, кому они интересны, почему-либо зацепили. И распрощаться с теми, кто «зафрендили» меня по каким-то другим причинам (= понравился мой юзерпик, случайно нажали не на ту кнопку, Венера вошла в 12-й дом и внушила им сделать это, а потом они передумали, что там еще бывает?) и кто не любят «многабукаффенные» заметки. Я так думаю (сужу по себе): если пост вам интересен, вы можете спокойно прочитать его в развернутом виде, если нет – прокрутить, если заголовок и первый абзац вас не заинтригуют, что займет всего несколько секунд. Если же кого-то даже это раздражает, то такого человека будут бесить и мои длинные посты, которые он не будет читать внимательно. Тогда и подписываться незачем. А те люди, которые «зафрендили» меня по вышеперечисленным в скобках причинам, «намучившись» с прокруткой текста, который им безразличен, удалят меня из своей ленты друзей и подруг. И будет всем нам счастье.

По той же причине я почти никогда и никого сразу не вношу в список своих друзей и подруг, но регулярно посещаю журналы тех людей, что «зафрендили» мой. Мое главное пожелание к ЖЖ-м друзьям и подругам – это способность к конструктивному диалогу. Остальное не суть важно. Поэтому те люди, которые довольно долго читают мой журнал и не испытывают при этом… м-м-м… дискомфорта, могут оставить комментарий к этой записи, и я их со спокойной душой зафренжу.

Часть постов 18+.

Благодарю за внимание, приятного чтения.
Спасибо за комплимент!

Про сакуру и печальное очарование вещей

Интересно было бы купить и почитать целую книгу о таком отношении к природе в Японии, оно мне очень нравится:

«Что приходит на ум каждой первой при слове "Япония"? Конечно, сакура (японская вишня). И, скорее всего, одна из самых известных народных японских песен об этом едва ли не сакральном для японок растении – "Сакура, сакура".

Если вслушиваться в текст этой песни, то на первый взгляд возникает диссонанс между минорной, печальной мелодией и довольно жизнерадостным (на первый взгляд) содержанием – весна, цветёт и благоухает сакура, повсюду исключительно красота и благолепие, природа возрождается к жизни после долгой зимней "спячки" – казалось бы, чему тут печалиться?

Эта песня, как и сама по себе ханами (японская традиция любования цветами) – классический пример основополагающего эстетического принципа японской культуры, моно-но аварэ («печальное очарование вещей»).

Слово «моно» (дословно «вещь») — это всё, что может вызвать аварэ, то самое печальное очарование. Средневековая японская писательница Сэй-Сёнагон в своей книге «Записки у изголовья» писала: «Наступил рассвет двадцать седьмого дня девятой луны. Ты ещё ведёшь тихий разговор, и вдруг из-за гребня гор выплывает месяц, тонкий и бледный… Не поймёшь, то ли есть он, то ли нет его. Сколько в этом печальной красоты! Как волнует сердце лунный свет, когда он скупо сочится сквозь щели в кровле ветхой хижины!» …

Каким же образом моно-но аварэ связано с цветением сакуры?
Цвет сакуры в Японии символизирует облака (благодаря тому, что множество цветов сакуры часто распускаются разом) и метафорически обозначает эфемерность жизни – это второе символическое значение и является воплощением идеи моно-но аварэ.

Эта идея стала основой ханами – японской национальной традиции любования цветами; первые, (ранне)весенние праздники ханами посвящены цветению умэ (японской сливы) и сакуры. Ханами — очень кратковременное удовольствие, которое длится около 7—10 дней, а затем лепестки опадают. При плохой погоде (ветер, дожди) лепестки облетают уже на 5-й день. В коротком, блистательном цветении умэ и сакуры японки видели – и видят – глубокий смысл: они отождествляют мимолётность, чрезвычайную красоту и скорую смерть быстро опадающих лепестков с быстротечностью и красотой человеческой жизни ...

Помимо "печального очарования" хрупкостью и кратковременностью человеческой жизни, цветы сакуры символизируют для жительниц страны Восходящего Солнца стойкость перед невзгодами судьбы, отвагу и силу – ведь сакура зацветает сразу после зимних холодов, которые могут возвратиться в этот период еще неоднократно. Она олицетворяет вечное обновление, возрождение, весну, а с ней – и новые надежды, и новые шансы. Ее цветы никогда не увядают – они опадают внезапно, полные свежести и красоты, и только ветер разносит на своих крыльях легкие лепестки, похожие на хлопья снега, и опускает их на тихую гладь прудов и речушек с отражающейся в ней голубизной весеннего неба ...

Ну и, собственно, песня.

Сакура, сакура…
И горы, и деревни –
куда ни посмотри,
то ли туман, то ли облако
благоухает под утренним солнцем.
Сакура, сакура
– это сакура цветёт.

Сакура, сакура…
В апрельском небе,
куда ни посмотри,
то ли туман, то ли облако.
Ах, какой аромат!
Пойдем, пойдем
Посмотрим!
»
(https://vk.com/wall-156305891_202).
Патронус

Но и в этом буддийском Храме разводов спастись от ненавистного брака могла далеко не каждая

К слову о том, что «а вот раньше семьи были крепкими, многодетными – потому что нравственность, духовность и любовь! <♥^♥>»:

«Буддийский храм Сёкодзан Токэйдзи (松岡山東慶寺) – уникальное явление в японской истории. Его неофициальное название – Энкири-дэра (縁切り寺) или Храм разводов, и на протяжении шести столетий это было единственное место в стране, где женщина могла укрыться от мужа и получить официальный развод.

Началось всё так. В Японии XIII века всем заправлял род Ходзё. Хоть они не были ни императорами, ни сёгунами, но находились ближе всех к источнику власти – они были регентами при правительстве сёгуната. В 1285 году представительница этого рода, монахиня Какусан-ни решила основать буддийский храм в память о своём покойном муже – довольно обычная практика. Но необычным было то, что она получила разрешение от сына – нынешнего главы рода – сделать этот храм убежищем для женщин, пострадавших от жестокости своих мужей. Если женщина попадала на территорию храма, муж не мог последовать за ней: мужчин туда не пускали. Прожив там три года, работая на благоустройство монастыря за еду и келью, женщина официально получала развод.

Храм находился в городе Камакура, но женщины со всей страны добирались до него и спасались за его стенами. Местные жительницы с большим состраданием относились к японкам, которым приходилось из последних сил бежать до монастыря, уже слыша разъярённые крики за спиной. Они указывали верное направление и пытались задержать преследователей, нередко рискуя своей жизнью. Чтобы защита Токэйдзи распространилась на женщину, ей достаточно было перебросить сандалии через стену.

Постепенно рядом с монастырём появились три гостиницы для женщин, чтобы они могли отдохнуть и поесть перед тем, как идти в монастырь, ведь обратного хода из монастыря уже не было.

В Японии много сотен лет только мужчины имели право подписывать бумаги о разводе и могли это сделать в любой момент; женщина должна была покинуть дом, и ей запрещалось брать с собой детей и любое имущество. Токэйдзи не мог дать женщинам право разводиться, но он мог вынудить мужа подписать необходимые документы.

Уважение к монастырю и его обитательницам было очень велико, особенно после того, как одна из дочерей императора Годайго стала в нём настоятельницей. С тех пор монастырю был жалован титул Императорского двора Мацугаока, что служило дополнительной защитой от вторжений.

Статус монастыря оставался высоким даже в суровую эпоху Эдо (1603-1868). Дочь Тоётоми Хидэёри – Тэнсю-ни, монахиня этого монастыря, попросила верховного правителя Токугава Иэясу лично распорядиться о том, чтобы законы монастыря, в том числе запрет на вход мужчинам, соблюдались неукоснительно. Чувствуя вину перед ней из-за того, что довёл её отца до самоубийства, Токугава выполнил её желание. И в эпоху Эдо, когда женщины были абсолютно бесправны, у них была какая-то надежда.

С 1603 по 1873 годы свободу от брака в храме Токэйдзи обрело около 2000 женщин. К сожалению, более ранние документы были утрачены при пожарах, и нельзя даже приблизительно сказать, сколько женщин успело развестись за предыдущие 300 с лишним лет.

В 1873 году, уже в эпоху Мэйдзи (1868-1912), женщины Японии получили право на развод, и монастырь лишился своих полномочий. В 1902 году его передали одной из мужских дзэнских школ. Теперь он является культурным достоянием и открыт для посещения» (https://vk.com/wall-156305891_580),

«В старой Японии женщины были лишены права быть инициатором развода, в то время как мужчины с легкостью могли разорвать брак. Для того чтобы избавиться от надоевшей жены, мужчине достаточно было написать короткое бракоразводное письмо (Mikudarihan) или «Записку в три с половиной строчки». «Записка» была формализована и звучала следующим образом: «Я развожусь с тобой, и на то у меня есть личные причины. Ты можешь идти – куда хочешь и выходить замуж – за кого хочешь». При этом женщина не имела ни права забрать своих детей, ни каких-либо имущественных прав …

Однажды неукоснительно соблюдаемые законные права монастыря были нарушены. Это случилось в 1639 году. Могущественный правитель провинции Айзу (нынешняя преф. Фукусима), лорд Като Акинари (Kato Akinari), был известен своим крутым нравом и жестоким обращением с подчиненными. Однажды один из его вассалов по имени Хори (Hori) не выдержал издевательств и покинул замок, обвиняя лорда Като в жестокости. С ним бежало около 300 человек. Предварительно Хори наказал своей жене забрать детей и отправляться в монастырь Токейдзи, прося убежища. Взбешенный правитель пообещал поймать и казнить не только предателя, но также всю его семью. Сёгунат Токугава, установивший в обществе строгие правила иерархического подчинения, был полностью на стороне лорда Като. Мятежный вассал был пойман два года спустя, и его смерть была страшной и мучительной. Отомстив обидчику, Като был последователен и, как обещал, направил своих людей для поимки семьи Хори. То, что женщина с детьми укрылась в женском монастыре в Камакуре, было известно, поэтому преследователи направились прямо в Токейдзи и потребовали у Тенсю-ни выдать беглецов. Поскольку люди Като вели себя агрессивно, настоятельница пригрозила совершить ритуальное самоубийство, если те посмеют силой ворваться в монастырь. Пошумев, преследователи вынуждены были удалиться ни с чем. Тенсю-ни незамедлительно пожаловалась Сёгуну, и в наказание Като Акинари был лишен своего поместья. Этот случай, показывавший могущество женской обители Токейдзи, был описан в японской литературе несколькими авторами» (http://www.edemvtokyo.ru/japanstory/kamakura/tokeiji.html).

А это из нашей недавней истории:

«В XVIII веке попасть в монастырь было крайне трудно. Существовали целые (довольно продолжительные) отрезки времени, когда пострижение без указа Синода было вообще запрещено. В архивах можно найти прошения женщин, в том числе из крестьянок, написанные на имя императора или императрицы, с просьбой разрешить им постричься в монастырь.

Существовала и разница в возрасте пострижения для мужчин и женщин. Возраст пострижения мужчин — 30 лет. А вдовствующие попы, дьяконы или лица с богословским образованием могли быть пострижены в более раннем возрасте и без «предварительного искуса».

Для женщин по Духовному регламенту возраст пострижения был 50-60 лет. Только в 1832 году возраст снизился до 40 лет. В XIX веке монах в 60 лет мог уходить на покой и вообще ничем больше в монастыре не заниматься, а женщинам в этом возрасте только разрешалось становиться инокинями. Стоит отметить, что для женщин существовали и более строгие правила выхода из монастыря.

В результате секуляризационной реформы Екатерины II в 1764 году, когда у монастырей были отобраны земли, огромное количество монастырей, в основном женских, было упразднено, а оставшиеся были распределены по классам. В зависимости от класса монастыря изменялся размер жалованья монахам, выплачиваемого из государственной казны ...

Жалованье, выдававшееся мужским и женским монастырям одного и того же класса, также существенно различалось …

Любой монастырь или общину до 1881 года можно было организовать только с высочайшего разрешения императора. Так, в Симбирской губернии существовала община, состоявшая в основном из молодых женщин и девушек-крестьянок, не принимавшая подаяний и содержавшаяся исключительно за счет собственного труда. При этом в общине было организовано обучение грамоте, проходившим мимо по этапу заключенным они передавали хлеб и белье, бесплатно прислуживали в местной приходской церкви, принимали приходивших богомольцев. Однако в 1830 году община была упразднена местной властью под официальным предлогом эпидемии холеры, на самом же деле стали поступать жалобы от помещиков, что девушки не хотят, отказываются выходить замуж, из-за чего у них в имениях сплошной убыток» (http://womenation.org/istorija-zhenskogo-bezbrachija-monashestvo-na-rusi/).

И так вот женщины «выбирали» брак – и, как неизбежное его последствие, когда под рукой нет ни контрацепции, ни возможности сделать аборт, ни спрятаться от мужа, многодетность.
Heaven

«Вы освещаете клуб одним своим присутствием»: так что фиг вам, а не власть

Дочитала вчера книгу «Госпожа Ким Чжи Ен, рожденная в 1982 году» Те Нэм Джу. Ниже – наглядный пример того, что представляет собой так называемый «доброжелательный сексизм» и сколько в нем на самом деле уважения и любви к нам:

«Мальчики в <институтском туристическом клубе> называли девочек «Цветы среди травы» и вели себя так, словно возносят их на пьедестал. Никакие отказы не могли помешать им носить тяжелые вещи девочек, выбор меню во время обеда и после похода всегда предоставлялся девочкам, и девочкам же всегда отдавали самую лучшую и большую комнату во время совместных поездок, даже если в них участвовала только одна девочка.

Но при этом они утверждали, что клуб держится на ощущении братства сильных, добрых мужчин, которые вместе покоряют вершины. Президентом, вице-президентом и секретарем клуба всегда были только мужчины, клуб иногда проводил совместные походы с женским университетским турклубом, и оказалось, что есть еще одна, только мужская, тургруппа для выпускников. Суньг Юн всегда говорила, что девочкам не нужна никакая особенная забота – они требуют тех же обязанностей и возможностей. «Вместо того чтобы выбирать меню, мы хотим баллотироваться в президенты клуба». Мальчики только улыбались и кивали, но один давний член клуба – парень, который писал диссертацию и уже девятый год был в университете, – всегда отвечал ей одно и то же: «Сколько раз тебе повторять? Для женщины это слишком. Вы освещаете клуб одним своим присутствием».

– Я тут не для того, чтобы светить, – отвечала Суньг Юн. – Если клубу нужен свет, купите лампу. Меня тошнит от всего этого, но я все равно буду до последнего биться за то, чтобы женщина когда-нибудь стала президентом турклуба»,

«Чжи Ен не была так привязана к клубу, как Суньг Юн, но она следила за тем, что там происходит, до случая во время осеннего похода на третьем курсе. Они разбили лагерь в природном парке неподалеку и после недолгого похода собрались там небольшими группами, стали играть в волейбол и другие игры и пить. Чжи Ен замерзла, и ей показалось, что у нее начинается простуда. Она пошла в комнату, где несколько новеньких играли в карты возле обогревателя, зарылась там в кучу одеял и матов, лежащую в дальнем углу, и накрылась с головой одеялом. От тепла, идущего с пола, она расслабилась и задремала под негромкие разговоры и смех других ребят.

– Думаю, Ким Чжи Ен совсем с ним покончила.

Чжи Ен услышала, как кто-то назвал ее имя. «Разве тебе не нравится Ким Чжи Ен? – Даже больше чем нравится. – Ну так чего же ты ждешь? Пригласи ее куда-нибудь, мы все тебя поддержим», – донесся до нее звук нескольких голосов. Сперва она решила, что ей все это снится, но, по мере того как она просыпалась, она начала узнавать голоса этих людей. Это была группа ребят, вернувшихся из армии, которые раньше сидели и пили в соседней комнате. Чжи Ен уже совсем проснулась и ей стало жарко, но теперь, когда она нечаянно подслушала этот унизительный разговор о ней же самой, она не могла вылезти из-под одеял.

– Фу. Это как жевать уже выплюнутую кем-то жвачку, – сказал знакомый голос.

Это был тот самый старший член клуба, который любил выпить, но никогда не заставлял пить других. Он часто покупал еду молодым членам клуба, но не садился есть с ними, чтобы они не чувствовали себя неловко. Чжи Ен всегда нравилось, как он решает все вопросы – взвешенно, разумно и практично. Она не могла поверить своим ушам. Она прислушалась внимательнее, но нет, это определенно был он. Может, он был пьян. А может, ему было неловко и он пытался отбить у других охоту заниматься дурацким сводничеством. Она придумала множество вариантов, но ни один из них не помог ей почувствовать себя лучше. И самые разумные, спокойные, нормальные парни могли оскорбить девушку – даже ту, к которой хорошо относились. «Так вот что я для них всех – выплюнутая кем-то жвачка» ...

На следующее утро она встретила этого парня во время короткого похода.

– У тебя глаза красные, – сказал он приветливо и спокойно, как всегда. – Плохо спала?

«Да у жвачки никакого отдыха! Все время кто-то норовит тебя пожевать», – хотела ответить Чжи Ен, но прикусила язык»*.

Это как с популярным вопросом «Почему ты не хочешь найти себе доброго хозяина?» (https://vk.com/wall-111819385_25067). Если вынести за скобки то, что он вообще исключает каждую, кто не хочет свою одну-единственную драгоценную жизнь тратить на его поиски, то можно коротко ответить так: самый прекрасный, самый добрый хозяин – это все еще хозяин, а не любимый, который видит в тебе равную и показывает это свое отношение в каждом своем поступке, слове, взгляде. И сколько бы цветочков и красивых ошейников со стразиками он тебе ни подарил, это его настоящее отношение к тебе не изменит. Что-то настоящее, здоровое, на что можно и нужно тратить время, возможно только между более-менее равными.

*«Ким Чжи Ен – одно из самых распространенных корейских имен для целого поколения. Таким образом, героиня этого романа – фактически любая современная южнокорейская женщина, чья мать после ее рождения была вынуждена извиняться перед родителями мужа за то, что ее ребенок – девочка.

В этом романе Ким Чжи Ен проходит путь от детства до материнства и рассказывает свою историю мужчине-психиатру, типичному гражданину своей страны.

Ким Чжи Ен сталкивается с глубоко укоренившейся гендерной дискриминацией на каждом этапе своей жизни, и это глубоко поражает, поскольку у международного сообщества Южная Корея уже много лет ассоциируется с высокоразвитой, прогрессивной культурой».

Госпожа Ким Чжи Ен, рожденная в 1982 году / Те Нэм Джу (пер. с англ. А. Бялко). – Москва: Эксмо, 2020.
У нас проблема

«Мне было ужасно страшно с ним наедине»: быть женщиной во все еще патриархальном мире – это…

…глянуть статью о группе, пара песен которой тебе понравились, и случайно узнать о женщине же что-нибудь такое:

«Расскажите немного об обстоятельствах Вашей встречи с Кэндис и о первых впечатлениях друг о друге.

Ричи:
Мы встретились на футбольном матче. Кэндис работала на американской радиостанции, и мы потом долгое время дружили. Мы часто говорили о музыке еще до того, как стали работать вместе. Она очень яркий человек, и этим поразила меня. Наше сотрудничество удачно, потому что у нее есть качества, которых нет у меня. Например, я силен в импровизациях, и поэтому иногда полагаюсь на остальных музыкантов группы, а она помнит все аранжировки.

Кэндис Найт: После футбольного матча я подошла к Ричи, чтобы взять автограф, а потом он послал троих из сопровождавших его людей, чтобы провести меня сквозь толпу встретиться с ним в баре. Мы просидели там всю ночь за разговорами. Его красноречие, опытность, одухотворенность и таинственность поразили меня настолько, что после того, как бар закрылся в четыре или пять утра, мы продолжили нашу беседу в его отеле в Нью-Йорке. Это не было запланировано, и я не снимала пиджак, несмотря на жару, – держалась застегнутой на все пуговицы, потому что все это время я была убеждена, что назавтра в газетах будут сообщения вроде «Рок-звезда убивает девушку в комнате отеля». Мне было ужасно страшно с ним наедине, но он вел себя безукоризненно. И постепенно покорил меня» (http://rockarchive.ru/text/n-1/357/index.shtml).

Обычный день обычной женщины – знать, что ты можешь не вернуться со встречи с мужчиной, и радоваться тому, что он все-таки не изнасиловал и/или не убил тебя. И это как привычный фон. В мирное время. И колоссальный стресс, который (стараешься ты об этом думать или нет) мешает полноценно, ярко жить.
Спасибо за комплимент!

Карла про благоговейное поклонение простым вещам

Кусочек ниже – про ту часть жизни Карлы, когда она, уволившись из морга, какое-то время снимала комнатку в католическом женском монастыре, чтобы прислушаться к себе и решить, что делать со своей жизнью дальше:

«– …Но лучшее, что ты можешь здесь делать – это проводить время в благоговейном поклонении.

Я думала об этих словах долго, уже после того, как покинула монастырь. В католичестве «благоговейное поклонение» означает поклонение и молитву перед Святыми дарами, но я поняла эти слова <Регины> по-другому. Наверное, это означало то, чем я должна заниматься все время, отпущенное мне на земную жизнь. Поклоняться простым вещам: себе, моей семье и друзьям, природе, каждому мгновению жизни, мельчайшим деталям – аромату кофе, звуку дождя за окном ранним утром, эндорфинам, играющим в крови после утренней пробежки. Поклоняться и радоваться всем вещам, которые мы считаем само собой разумеющимися и которые начинаем ценить, когда понимаем, насколько краток миг нашего пребывания “здесь”»*.

*Патологоанатом. Истории из морга / К. Валентайн. – Москва: Издательство АСТ, 2019.
У нас проблема

Кого и почему живущие в Фэйрфолде записывали в «туписты»

Ха, такая же знакомая тема, как и угрозы Ольхового короля его смертной рыцарке Хэйзел (https://talifa88.livejournal.com/586132.html):

«В те времена люди почти не гибли по вине Народца.

Туписты, как с насмешкой говорили местные. И до сих пор говорят. Потому что все верят – не могут не верить: туристы сами тупят, потому и погибают. И если кто-то из Фэйрфолда пропадает без вести, считается, что он вел себя глупо, как тупист. Надо быть осмотрительнее. Жители Фэйрфолда привыкли думать о Народце как о неизбежном зле, стихийном бедствии, вроде бури с градом или течения, уносящего в море.

Настоящее раздвоение сознания ...

В конце концов, в Фэйрфолде Народец причинял вред только туристам. Если вы пострадали, значит, вели себя, как турист, верно? Сделали что-то неправильно. Кто-то должен был сделать что-то неправильно.

И пока виновным считался кто-то другой, никто не допускал мысли, насколько беспомощными были они все»*.

Беспомощны поодиночке, но не объединяясь для того, чтобы сделать свой город более безопасным и комфортным.

*Самая темная чаща: роман / Холли Блэк; пер. с англ. М. Фетисовой. – М.: Издательство АСТ, 2016.
&quot;Игры&quot;

Когда они крутят шарманку «Все в твоих руках»

«Я. Мне грустно.
Богатые люди. Тогда просто выйди из своей токсичной среды.
Брось работу, слетай в Милан! Целую неделю скупай всё подряд,
серьёзно, покупка яхты помогла мне излечиться. Построй дом в тропиках
и выпей свежевыжатого сока. Сила в твоих руках,
нужно просто перестать лениться и жаловаться»
(https://vk.com/wall-154238657_9299).
Музыка

«Never-ending Story»: песня Within Temptation о том, что мы тут всего лишь гостьи и гости



= «Армии побеждали и в конце концов погибали. Королевства вырастали, а затем исчезали, занесенные песком. Земля – наша мать. Она отдает – и она же забирает. Она погружает нас в сон. В ее свете мы проснемся. Мы все будем забыты. Не существует бесконечной славы, но все, что мы делаем, никогда не бывает зря.

Мы – часть истории, часть рассказа. Мы все участвуем в этом путешествии. Никто не останется здесь. Куда оно нас приведет, что это за дорога?

Леса и пустыни, реки, голубые моря, горы и долины – все это исчезнет. Хотя мы считаем, что наблюдаем, мы являемся частью картины. Эта бесконечная история – к чему же она приведет? Земля – наша мать. Она отдает – и она же забирает. Но и она является частью, частью рассказа.

Мы – часть истории, часть рассказа. Мы все участвуем в этом путешествии. Никто не останется здесь. Ох, куда оно нас приведет, что это за дорога?

Мы – часть истории, часть рассказа. Иногда красивого, иногда – безумного. Никто не помнит, как все началось.

Мы – часть истории, часть рассказа. Мы все участвуем в этом путешествии. Никто не останется здесь. Ох, куда оно нас приведет, что это за дорога?

Мы – часть истории, часть рассказа. Иногда красивого, иногда – безумного. Никто не помнит, как все началось»
(https://genius.com/Within-temptation-never-ending-story-lyrics).