December 14th, 2018

Нет

«Мам... я что, правда могу это сказать?»: конечно – и ты, и любая другая малышка!

Все он понимает, его выбешивает лишь то, что это начинает осознавать все больше женщин:

«Над моей трехлетней дочерью навис взрослый мужчина. Время от времени он начинал щекотать ее и тыкать в неё пальцами. От этого она визжала. Все меньше и меньше, потому что каждое новое прикосновение было для неё неприятнее предыдущего. Я видела, как она пытается стать крошечной, чтобы незаметно соскользнуть с сиденья и спрятаться под столом.

Моя мама тоже за это видела. И, кажется, она была тронута происходящим. Дедушка играл со своей внучкой.

– Мей, – мой голос еле пробивался сквозь шум, создаваемый семейной болтовней.

Она на меня даже не посмотрела.

– Мей, – снова начала я. – Ты можешь его остановить, можешь сказать ему «нет». Если тебе что-то не нравится, скажи что-то вроде: «Пожалуйста, деда, хватит. Я хочу, чтобы меня оставили в покое».

После этих слов мой огромный, похожий на бульдога отчим наклонился чуть ближе к девочке, прямо нависнув над ее головой. Пока моя маленькая дочурка старалась увернуться от его огромного тела, горячего дыхания и неприятной щекотки, он посмотрел на меня и насмешливо усмехнулся.

Я ещё раз повторила свои слова. На этот раз чуть громче. Наконец-то она меня услышала.

– Мам... я что, правда могу это сказать?

Надо же! Трехлетней девочке, оказывается, не по себе от мысли, что она может защитить себя от взрослого мужчины. От мужчины, который постоянно заявляет, что любит ее и заботится о ней, но, тем не менее, смеет нависать над ней, не проявляя ни малейшего уважения к ее желаниям, касающимся ее собственного тела.

Я приготовилась к битве.

– Папа! Прошу, хватит! Мей явно хочет, чтобы ее оставили в покое, – сказала я твёрдо, без единой нотки веселья в голосе.

Он даже не пошевелился.

– Папа, не заставляй меня просить дважды! Прекрати. Мей это не нравится.

– Да успокойся ты, – ответил он, взъерошивая ее тонкие светлые волосики; прямо-таки символ патриархата, приказывающий мне на моей собственной чертовой кухне. – Мы же просто играем.

Его южный акцент меня никогда не очаровывал.

– Нет, играешь ТЫ, а не она. Она ясно дала понять, что ей не хочется, чтобы ее трогали, так что, пожалуйста, угомонись.

– Я могу играть с ней, как захочу, – ответил он, выпрямляясь.

У меня в груди все сжалось. Казалось, что зашевелились даже выгоревшие под солнцем волосы на руках, которые находились под пристальным вниманием этого человека, который более трёх десятилетий был моим отцом.

– Нет. Ты не можешь просто «играть с ней как хочешь». Ты не имеешь права «играть» с человеком, который этого не хочет.

Он открыл рот, собираясь ответить, но ощутил ярость, пробивающуюся сквозь мои слова. Интересно, почувствовала ли это моя дочь? Надеюсь, что да.

Он ушёл в гостиную. Дочка уставилась на меня. В ее синих глазах с ореховыми звездочками сияло восхищение своей матерью. Дракон был повержен (во всяком случае, пока) ...

Слишком просто думать привычным образом и просто наблюдать за тем, как маленькую девочку учат тому, что ее желание ничего не значит. Что ее тело ей не принадлежит. Что даже люди, которых она любит, будут относиться к ней несправедливо, что даже они будут игнорировать ее чувства. Что совершенно нормально все это терпеть ради того, чтобы другим людям – особенно мужчинам – было весело.

Но. Вместо этого я подумала о том, что маленькая девочка смотрит на свою мать. Я увидела маленькую девочку, которая может научиться тому, что ее голос важен. Что ее желания важны. Я увидела маленькую девочку, которая учится тому, что у неё есть право сказать «нет» и что это «нет» нормально и ожидаемо. Я вижу, что она может научиться тому, что подобное отношение к ней неприемлемо» (https://vk.com/club77503163?w=wall-77503163_43099).

Оно, конечно, если он что пострашнее решит с ней сделать, тупо насрет на ее самое громкое и сердитое «нет», столь же тупо применив силу, речь здесь не о магической силе этого слова, которая якобы способна остановить любого, а о воспитании в самой малышке здорового отношения к себе и о здоровом же отношении к ней и к ее желаниям и ее близких, и общества.
У нас проблема

«Почему вы уверены, что это «изменять» он представляет точно так же, как и вы?»: вот да – почему?

«Первое, что должна сделать женщина, услышавшая от своего мужчины даже мысль о физическом насилии над ней, — бежать. Бежать далеко и не оглядываясь, если не в физическом, то в эмоциональном смысле точно. За такими заявлениями совершенно точно не может скрываться ничего хорошего.

Странно, но эту простую, с моей точки зрения, мысль разделяют далеко не все женщины. Есть те, кто на полном серьезе умиляются агрессору: «Пусик ревнует». Или просто не придают значения оброненным случайно словам, считая их пустой бравадой. Есть и такие, которые считают, что они бессмертные, и уж с ними-то точно ничего не случится. Мол, ну я-то изменять ... не буду. Чего мне бояться?

Хорошо. Попробую объяснить.

Для начала: а почему вы уверены, что это «изменять» он представляет точно так же, как и вы? Может быть, для вас «изменять» — это быть пойманной с соседом Васей, скажем, в одной постели без штанов. Ну, или за очевидной перепиской, не имеющей иных трактований. А для него «изменять» — это вызвать у него чувство ревности. А это может быть что угодно — звонок от случайно ошибшегося номером незнакомца, приветствие старого знакомого или даже слишком нежный взор на главного героя во время просмотра сериала.

Вы думаете, что «выносить мозг» — это настойчиво требовать шубу, когда дома есть нечего, или попрекать мужа размером члена соседа Васи, вашего бывшего. А он думает, что «выносить мозг» — это лезть к нему со своими проблемами в тот момент, когда он занят. Играет в танки.

Давая зеленый свет на насилие — не важно, за что мужчина планирует его применять (а ведь он, скорее всего, планирует, если говорит об этом) — вы подставляете себя под вспышку эмоций. И если свое поведение вы можете контролировать, то его эмоции — никогда. Это вне вашего контроля ...

Чтобы еще раз не вставать, вот вам пример.

Вчера в «Прямом Эфире» показывали женщину, которая получила несколько ударов в голову ногой прямо в людном месте, на улице. За «измену» ее карал бывший (!) женатый (!) любовник, которому не понравилась какая-то там переписка или взгляд. Позволяем бить-карать кому-то — давайте позволять это всем, в том числе и женатым вспыльчивым ревнивцам. А что, у них тоже закипает!

Не говоря уже о том, что для меня не мыслима сама мысль о «покарать за измену». Ну, представим. Вот мой любимый человек. Близкий, нужный, дорогой, тот, кому я доверяю. Какова цена такой любви? Три копейки? А то и вовсе цена отрицательная. Он не мое продолжение, не моя вещь, не моя собачка (хотя и ударить собачку, честно говоря, подлость). Я не могу распоряжаться им, его телом, его душой. И это «не могу» для любимого человека в сто раз сильнее, чем для любого чужого человека.

Те же, кто считают женщину своей вещью, вообще не должны подходить к вам на пушечный выстрел. Садиться на одном поле. Ходить с вами в разведку» (https://vk.com/wall-46661081_69930).