December 2nd, 2018

У нас проблема

Писательница Урсула Ле Гуин: «Это мой ответ законодателям языка»

«Не знаю, знакома ли Ле Гуин с проблемой феминитивов в русском, но в английском тоже есть гендерные шероховатости, и она очень здорово проходится по грамотеям, которые считают непозволительным “уродовать” язык ради какой-то там политкорректности.

В книге о писательском мастерстве, Steering the Craft, Ле Гуин перечисляет лжеправила, и одно из них: использовать местоимения мужского рода (he, his) как универсальное местоимение, обозначающее оба пола. Она приводит абсурдный пример: “Если пациент планирует сделать аборт, он должен уведомить его родителей” (“If a person needs an abortion, he should be required to tell his parents”) ...

Лу Гуин пишет, что Шекспир “использовал местоимение “их” со словами “каждый”, “всякий”, “кто угодно”, “человек”. Бернард Шоу говорил: “It’s enough to drive anyone out of their senses,” что дословно переводится как: “Этого достаточно, чтобы кого угодно вывести из их чувств”.

У этого подхода сильная оппозиция. Навскидку могу вспомнить другую книгу о писательском мастерстве, Роберта МакКи (Robert McKee), который в предисловии так и говорит: плевать я хотел на вашу политкорректность, their неграмотно, he положено по правилам, так и буду писать. МакКи читает семинары по сценаристике и хвастается, что его выпускники заполняют Голливуд, да и книжка у него действительно блестящая, то есть — весомый авторитет в писательском деле. Напоминает ситуацию с феминитивами в русском, верно?

А вот этот абзац из Steering the Craft Ле Гуин я вспоминаю всякий раз, когда встречаю обсуждение, насколько “авторка” или “докторка” чужды русскому языку: “Я использую местоимение their с конкретной общественной целью. Это мой ответ законодателям языка, которые насаждают идею, что только мужской пол имеет значение, и пытаются запретить гендерно-нейтральные местоимения. Я последовательно нарушаю правило, которое я считаю не только фальшивым, но и пагубным. Я знаю, что я делаю и почему”.

И еще, о социальной значимости языка в целом: “То, что в языке считается правильным, а что нет, — не проблема морали. Это проблема социальная, политическая, зачастую определяемая социальным классом. Некие люди решают “как правильно”, и используют эти правила как тест, пароль, который позволяет сформировать группу “своих” — тех, кто говорит и пишет именно таким образом, и группу аутсайдеров, чужаков. Угадайте, какая из групп обладает властью?”» (https://vk.com/wall-108546632_2160).

Собственно, когда-то слов вообще не было. [Да и людей вообще не было. И планета спокойно себе жила в компании других видов – и лишь вздохнет с облегчением, если все мы вдруг исчезнем по желанию природы, которая когда-то поместила нас сюда.]
Потом, какими они будут, определяли те, у кого была реальная власть в руках. И теперь дело не в «политкорректности», а в элементарной логике, проще некуда. Речь идет о мужчине? Так и пиши. Речь идет о женщине? Так и пиши. О смешанной группе? Используй/придумай такое слово, из какого это будет сразу ясно. Всем живым существам свойственно меняться. Как и любому живому языку.