March 22nd, 2018

У нас проблема

«Одно хорошо: хуже уже не может быть!» – воскликнули они...

...на что я ответила саркастичной улыбкой, потому что:


(= «Никогда не говорите интровертессе или интроверту: «Разве может произойти что-то более ужасное?» У нас, как правило, отличное воображение»).
Спасибо за комплимент!

Митрополит Антоний Сурожский: «Я думаю, есть случаи, когда лучше бы ребенку не родиться на свет»

Из интервью с Антонием на тему «Вопросы медицинской этики»:

«Медицински, я думаю, бывают случаи, когда аборт допустим: когда ребенок живым не родится, мать может умереть при родах. Это не общественный вопрос, это не вопрос веры или неверия. Это чисто медицинский вопрос о том, будет ли зачавшееся существо жить или умрет при рождении, не погубит ли это существо по медицинским причинам свою мать и себя.

Есть еще один вопрос: дети, которые родятся ущербными — или физически изуродованными, или психически неполноценными... Вот тут вопрос очень сложный. Некоторые женщины настолько хотят ребенка, что готовы идти на то, чтобы родился ребенок, который заведомо будет всю жизнь страдать физически или психически. Они идут на это потому только, что "хотят иметь ребенка". Это мне кажется чисто эгоистическим подходом; такие матери о ребенке не думают. Они думают о своем материнстве, о том, как они изольют на этого ребенка всю свою ласку и любовь. Но многие из таких матерей не знают, способны ли они ласку и любовь проявить к ребенку, который у них вызывает физическое отвращение, ужас...

Я думаю, есть случаи, когда лучше бы ребенку не родиться на свет, чем родиться страшно изуродованным психически или физически. Когда думаешь: вот, родился ребенок... Пока он еще малюсенький, это еле заметно, но этот человек вырастет, ему будет 20 лет, и 30, и еще столько лет, и в течение всей жизни ничего, кроме физической или психической муки не будет. Имеем ли мы право присуждать человека на десятилетия психического и физического страдания, потому только, что хотим, чтобы этот ребенок родился и был моим сыном, моей дочерью?..

Я не знаю, как это канонически обусловить, но медицински, думаю, тут есть очень серьезный вопрос, который можно решать врачу, даже верующему, в этом порядке. Я видел таких детей, которые рождались и были искалечены на всю жизнь; видел, чтo совершалось в результате с психикой матери, отца и их взаимными отношениями.

А иногда бывает чисто безнравственный подход. Например, недавно я читал о том, как чета, в которой мать передавала гемофилию, настаивала, чтобы у них рождались дети, хотя знала, что они будут погибать, но — "мы хотим детей". В данном случае, конечно, выход был бы не в аборте, а либо в воздержании, либо в противозачаточных средствах — законных и не представляющих собой никакого уродства» (http://www.mitras.ru/archive/030601.htm).

А это – из статьи Елизаветы Маетной "Вы хотите посадить весь город?":

«"Если со мной что-нибудь случится, моих детей будут безнаказанно насиловать, обворовывать, издеваться над ними, а потом просто выгонят из дома – и никому за это ничего не будет", – говорит Залина Дудуева из Владикавказа. У нее четверо детей, у троих из них расстройства аутистического спектра (РАС). С июля этого года она не может добиться ареста насильников ее дочери Вики: они не только принуждали девушку к сексу, но и устроили из их квартиры самый настоящий притон, после чего она стала непригодной для жизни...

– В силу своего диагноза Вика не понимает многих социальных норм, ей недоступно, что у слов может быть двойной смысл, – говорит Залина. – Все эти годы она была со мной, ни знакомых, ни друзей у нее не было, когда над ней издевались, она никогда не жаловалась. Я первый раз не смогла взять ее с собой – на это обследование в Москве нам и так пришлось собирать деньги, спасибо, школа помогла, где мальчики учатся. И мне в голову не приходило, что если с Викой что-то случится, то всем будет наплевать. Весь дом знал, что в нашей квартире самый настоящий шалман, что туда таскаются мужики чуть ли не со всей республики, и почему-то все смотрели на это сквозь пальцы. Ни мне не позвонили, ни в полицию...

История Вики отрубила мне руки, мысли, мечты. Потому что, что бы ты ни делал, как бы ты ни реабилитировал своего ребенка, он все равно не сможет жить без сопровождения – его облапошат, над ним будут измываться. Моя Вика смиренно принимает агрессию и не способна от нее защититься, – говорит Залина. – Из-за особенностей психики по своему складу она – ведомая. Закинь ее к ворам – будет воровать, к блудницам – сделает, что скажут, научи быть помощником воспитателя – будет лучшим помощником... Мои дети очень добрые и социально активные, и если вокруг будет нормальное общество, если им будут помогать, а не унижать, то они смогут в нем жить. Но... В нашем подъезде живут двое социальных работников, министерство было в курсе, что мы уезжаем и что за Викой надо присмотреть. Она три месяца не появлялась в училище, и никто не поинтересовался, что с ней... А она брала деньги на дорогу, но до училища не доезжала. Мне потом сказали, что не обязаны мне ничего сообщать, Вика-то ведь совершеннолетняя» (https://www.svoboda.org/a/28846710.html).